Ляпин1.jpgСтраница создана по инициативе Ф.Ф. Лысенко,
генерального директора издательства "Легион"

и ученика Е.С. Ляпина.


Если вы можете рассказать что-то о жизни Евгения Сергеевича
или хотите обсудить его работы,
пишите на info@legionrus.com

Так уж случилось, что на заре нового века, оглядываясь на прошлое нашего города, мы много знаем о событиях, людях, облике города далеких XVIII и XIX веков и почти ничего - о двадцатом. Порвалась связь времен. Нет целостной картины, выпала целая эпоха. Может показаться, что после революции не стало Петрограда-Ленинграда-Петербурга: город не строился, в нем не кипела культурная и научная жизнь, не происходили значимые для всей страны (а может, и для мира) события. Мы словно стесняемся своего недавнего прошлого, а могли бы гордиться.

Проходя по улицам Петербурга, мы, горожане, видим и чувствуем больше, чем приезжие, потому что город для нас наполняется людьми, давно и недавно жившими. Но живы еще люди, которые творили историю XX века. Благодаря им, не устыдившимся своих предков, не отрекшимся от прошлого своей семьи и много потрудившимся для Отечества, мы с гордостью можем говорить о славном и непростом времени, прожитом нашими родителями.

Глядя на дворцы и особняки, можно вспомнить не только их первых владельцев, но и тех, кто работал и жил в этих зданиях гораздо позже. На набережной реки Мойки стоит известный дворец графа Кирилла Разумовского. История этого сооружения знакома каждому петербуржцу, но есть у него и неведомые страницы...

Во дворце Разумовского с 1918 года разместился Педагогический институт, в котором работали всемирно известные ученые. Некоторые из них и жили в служебных флигелях бывшего дворца. Один из таких корпусов сейчас известен под №10, и в нем находится лингвистический центр института; а в 50-х годах прошлого века его именовали «профессорским»: в то время там жили преподаватели.

В квартире №33 а (позже - 35) жила семья математиков. Евгений Сергеевич Ляпин - основоположник алгебраической теории полугрупп - совершенно нового раздела высшей математики. Об этом человеке и его не совсем обычной семье и хочется рассказать, продолжая историю старого дворца.

Историческая картина эпохи складывается из отдельных простых и не очень судеб различных людей, ткется из жизненных сплетений всех предыдущих поколений.

Юность родителей. Начало XX века – окончание Гражданской войны

Ляпины происходили из служилого дворянства, т. е. никогда не владели поместьями и землями; были потомственными военными. Традицию эту нарушил Евгений Михайлович, родившийся в семье штабс-капитана Михаила Петровича Ляпина в 1856 году. Дослужившись до чина статского советника, он преподавал древние языки в 10-й гимназии, что находилась в 1-й роте Измайловского полка, а также в Технологическом институте. Так уж случилось, что Евгений Михайлович стал родоначальником династии преподавателей.

Своему сыну Сергею Евгений Михайлович хотел дать достойное образование, но в Петербурге это сделать оказалось невозможно: северный холодный и влажный климат оказался вреден для слабых легких мальчика. Только несколько лет учился Сережа в 10-й гимназии. Его отправили в Крым, где он и окончил гимназию с золотой медалью. Еще учась в гимназии, Сергей познакомился с Верой Гусевой, ровесницей-гимназисткой, и молодые люди решили пожениться. Венчались в Алупке, где отец Веры, Михаил Иванович Гусев, держал небольшую гостиницу. Это событие произошло в 1913 году, Сергею и Вере было по двадцать лет от роду. После свадьбы молодые уехали в Одессу, и Сергей Евгеньевич поступил в университет. С началом Мировой войны материальное положение пошатнулось, тем более что родился сын Евгений. Жизнь становилась труднее и труднее.

В Одессе в среде студенческой молодежи началось революционное брожение, но Сергей Евгеньевич не принимал в нем участия. Он был далек от политики. Его волновала астрономия. В студенческие годы он опубликовал ряд своих научных трудов, в частности «Способ Цингера для определения пар звезд» и «Таблицу для вычисления основных пар звезд по способу Цингера» (1915).

Среди друзей Веры Михайловны было немало сочувствовавших революционным идеям, но она цель своей жизни связывала не с переустройством мира, а хотела создать большую дружную семью и воспитать детей, приносящих пользу своему Отечеству. (Во многом это ей удалось, хотя мечте о большой семье не суждено было сбыться.)

В 1916 году, после окончания с дипломом I степени Новороссийского университета, Сергей Евгеньевич поступил в Сергиевское артиллерийское училище. Началась его недолгая военная жизнь. Молодой подающий надежды ученый был рекомендован для подготовки к званию профессора. Его, несомненно, ждало большое будущее. Но Сергей, как многие молодые люди того поколения, не мог оставаться в стороне от тревожных событий времени: шла Первая мировая война - родина была в опасности. Решение было принято...

В том же году он окончил училище и был произведен в офицеры. Службу С. Е. Ляпин начал в Свеаборгской крепости командиром 11-й роты береговой батареи. Вместе с Сергеем Евгеньевичем в Финляндию отправилась и его семья. Совершенно неожиданно в Свеаборге он встретил своего младшего брата Вадима Евгеньевича, морского офицера. Та встреча была для братьев последней: в 1917 году Вадим трагически погиб - покончил с собой, не перенеся развала военного флота.

В начале 1918 года обострилась старая легочная болезнь. Сергей Евгеньевич попросил отпуск на лечение. Матросский комитет дал С. Е. Ляпину «Аттестат», из которого следует, что «Сергей Ляпин всегда пользовался... любовью [подчиненных] и полным доверием, которое он своею полезною деятельностью... вполне заслужил». С этим документом - пропуском в новую жизнь - семья Ляпиных переехала в Петроград. В голодающем городе трудно было поправить здоровье, но молодой организм победил. Едва оправившись от болезни, Сергей Евгеньевич начал преподавать математику в средних учебных заведениях сначала Петрограда, потом Череповца, куда семья уехала, спасаясь от голода. В 1919 году он был призван в Красную армию и занял должность командира отдельного артиллерийского дивизиона, а в 1920 году - после болезни - был назначен начальником мобилизационного отдела Череповецкого губвоенкомата.

Вместе с мужем в Череповец переехала и Вера Михайловна с сыном. Жизнь была сложной, шла Гражданская война. Вера Михайловна работала в начальных классах, обнаружив в себе большой педагогический талант.

Закончилась Гражданская война, Сергей Евгеньевич демобилизовался, продолжилась педагогическая деятельность сначала в Череповецком институте народного образования, а потом в техникуме водного транспорта и средних школах. Послевоенная жизнь была трудна и голодна, но рядом оказались также убежавшие от петроградского голода Болотовы, Цехановичи, Семенов-Тянь-Шанский, Виноградов, Веселовский. Жили дружно и интересно. Большое место в жизни Ляпиных занимал сын Евгений. Свободное время отец и сын проводили в играх и разговорах. Рассказы о родных и близких переходили в исторические экскурсы. Родилась та связь поколений, которая не прервалась до конца жизни Сергея Евгеньевича. Но еще более тесные духовные связи были между матерью и сыном. Вера Михайловна стала лучшим другом на всю жизнь. «Всем, чего достиг в жизни, я обязан матери», - сказал спустя годы маститый ученый. Эта оценка дорогого стоит!

Конец 20-х годов – начало 40-х. Образование Евгения Сергеевича

Петербургская интеллигенция начала разъезжаться из Череповца. Ляпины перебрались в Ленинград. Сергей Евгеньевич стал заместителем заведующего, позже - заведующим школой. При школе поселилась вся его семья. В той квартире на 8-й Красноармейской (д. 3, кв. 2) прожили Ляпины с 1928 года до начала 50-х годов.

Евгений начал учиться в школе: сначала в той, где работал отец, а потом в 10-й на 1-й Красноармейской, где ранее в гимназии преподавал древние языки его дед и начинал учиться отец. Так в пространстве и времени пересеклись пути трех поколений Ляпиных.

А тем временем Сергей Евгеньевич начал преподавать математику в высших учебных заведениях: сначала в Военно-политической академии (1928), а затем (1930) в Пединституте им. А. И. Герцена и Электротехническом институте им. Ульянова (Ленина).

В 1930 году подходило время окончания школы Евгением. Юноше все предметы давались легко, его привлекало многое, но особенно история и экономика. Молодой человек хотел посвятить себя одной из этих наук. Но жизнь диктовала свое. Поступить в вуз с такой родословной, как у Е. С. Ляпина, было непросто: детей интеллигентов не брали. Одна из учительниц, симпатизировавшая способному юноше, в приватной беседе порекомендовала вступить в комсомол. Решение Евгений принимал сам и на такой шаг не пошел. Всю жизнь он не шел на сделки со своей совестью, а началось это в шестнадцать (а может, раньше?).

Пришел 1931 год, июнь. Окончена школа. Что дальше? В институты не принимали даже документы, а в одном из вузов, куда Евгений пришел с отцом, Сергею Евгеньевичу посоветовали, чтобы сын даже не пытался куда-нибудь поступать. Несмотря на совет «доброжелателя», Евгений подал документы на экономический факультет Ленинградского государственного университета. В списках зачисленных себя не нашел... А вот на математико-механическом факультете уже после зачисления был недобор. И на тот факультет молодой человек передал свои документы. Специальность - механика сплошной среды. И так получилось, что именно математика стала делом его жизни.

В начале 1930-х годов в высшей школе шли неоправданные преобразования педагогического процесса. Занятия проходили как-то странно: лекций не читали - вместо этого преподаватели только давали консультации, экзамены сдавались бригадным методом. Идея коллективизма доводилась до абсурда: на экзамене отвечал преподавателю только бригадир, а оценки получали все.

В 1932 году, после специального постановления ЦК большевистской партии, отказались от такого способа преподавания, характер работы в университете принял формы, используемые сейчас, но легенды о бригадном обучении живы и поныне.

В те годы оживилась научная деятельность преподавателей и студентов. На математическом факультете в 1934 году образовалось студенческое научное общество. Председателем секции алгебры стал Евгений Сергеевич Ляпин, а секции анализа - его лучший друг Борис Захарович Вулих. Молодые люди с энтузиазмом взялись за дело. Одновременно при кафедре алгебры организовался научный семинар, председателем которого был Владимир Абрамович Тартаковский, а главной областью изучения - теория групп. В 1939 году Тартаковский передал руководство семинаром Е. С. Ляпину, который к тому времени уже начал развивать новое направление - теорию полугрупп, ставшее позже делом его жизни.

Вхождение в науку было стремительным. В 1936 году Евгений Сергеевич окончил университет, а в 1939 году защитил кандидатскую диссертацию. Им было опубликовано несколько значимых научных работ. Имя Е. С. Ляпина стало известным в научных кругах. Продолжалась и педагогическая деятельность: с 1936 года - Педагогический институт, а с 1939 года - Университет.

Но жизнь молодого ученого не замыкалась наукой. Вечеринки, компании, поездки за город... Ни что не было чуждо, на все хватало времени.

Жарким, солнечным и счастливым выдался день 22 июня 1941 года. Молодая веселая компания возвращалась из Петергофа. В переполненном вагоне поезда стояла тишина. Не сразу юноши и девушки обратили внимание на неодобрительные взгляды соседей. Все разъяснилось только дома. Началась война. Это обстоятельство меняло все, и очень резко.

Великая Отечественная война. Блокада

Жизнь сразу разломилась на две половины: до... и после. Еще оставались какие-то дела, обязательства, договоренности... Вечером 22 июня собрались у Бориса Вулиха, чтобы отпраздновать свадьбу, но праздника не получилось. Молодые люди разошлись повзрослевшими и озабоченными. Начиналась совсем другая жизнь.

Отец и сын Ляпины ожидали призыва в армию. Евгению Сергеевичу дали отсрочку: он был на учете в тубдиспансере. Слабые легкие не помешали молодому ученому принимать участие в подготовке обороны Ленинграда. В июле 1941 года он строил доты под Новгородом. Стремительно продвигались фашисты к городу, поезда не ходили. Пришлось уходить пешком. Уже трудно вспомнить, сколько дней и ночей пришлось пробираться к Ленинграду. Евгению было очень плохо: он заболевал и ощущал высокую температуру. Чудом ему удалось сесть в поезд, шедший в Ленинград, и всю ночь он простоял в продуваемом тамбуре у туалета. Как дошел до дома, уже не помнил, а потом долго болел.

В памяти Евгения Ляпина, как, наверное, и многих ленинградцев, сохранился день 8 сентября - первый большой авиационный налет. В соседнем дворе на 8-й Красноармейской улице упала пятисоткилограммовая бомба. Так начались плановые обстрелы и бомбежки Ленинграда. Так началась блокада.

Всю войну прожили в квартире при школе на 8-й Красноармейской в доме 3, квартире 2. Жизнь уже в октябре была трудной, помогали какие-то небольшие продовольственные запасы. 12 ноября резко уменьшили нормы выдаваемого по карточкам хлеба. До линии фронта было ближе, чем до работы. Математический институт, в котором в это время работал Евгений Ляпин, находился на Васильевском острове. На службу приходилось ходить пешком, а сил оставалось все меньше и меньше. Отчаянье достигло кульминации к концу декабря, когда семья обсуждала возможность закрытия печной вьюшки на ночь, чтобы угар-ный газ из печки не улетучился через трубу, а помог семье Ляпиных не проснуться утром.

К новому году жизнь в городе немного изменилась - 22 ноября открылась Дорога жизни - увеличили нормы хлеба. В городе стали появляться «белые машины» - выкрашенные в маскировочный цвет грузовики с ладожской трассы, водители которых меняли на ценные вещи горожан утаенные продукты.

А в январе 1942 года случилось чудо, о котором Евгений Сергеевич вспоминает с волнением. Он с отцом пилил на лестничной площадке книжную полку на дрова. Малонаселенный до войны подъезд к тому моменту опустел. Из жильцов осталась только семья Ляпиных. Никто не должен был появиться на площадке, пока ослабевшие мужчины относили в квартиру распиленные дрова, но когда они вернулись, на подоконнике увидели... целую буханку хлеба! Этот дар блокадной зимой был равноценен жизни. До сих пор слова восторга и благодарности произносит Евгений Сергеевич неизвестному волшебнику.

Быт Ляпиным облегчали некоторые обстоятельства: они жили при школе, и до февраля 1942 года, пока не были эвакуированы дети, у них было электричество, а в подвале из труб отопления можно было набирать воду. В школе были парты, и это решало проблему дров для печи. Книги не жгли. В этой семье к семейной библиотеке относились бережно и знали ей цену.

Однажды к Ляпиным пришла Ольга Александровна Ладыженская, которая уезжала в эвакуацию, она оставила им на сохранение любимые свои книги. До сих пор осталась в семейной библиотеке «История искусств» Гнедича - дар, сделанный уже после войны Ольгой за бережное и чуткое отношение к людям и книгам.

Зимой 1941 года Евгений Сергеевич открыл для себя известного, казалось бы, Достоевского. Долгими блокадными вечерами погружался молодой математик в мир Федора Михайловича и открывал для себя те глубины чувств и отношений, которые в другое бы время, может быть, остались незамеченными.

С тех пор любовь к произведениям Достоевского он сохранил на всю жизнь. С именем этого писателя связана история, случившаяся весной 1942 года. В город доставлялись продуктовые посылки, которые распределялись по учреждениям. Пединститут им. Покров-ского выдавал такие посылки своим сотрудникам. Среди преподавателей числился и Евгений Ляпин. Он шел по городу со свертком и остановился у букинистического киоска на углу Моховой и улицы Белинского. Неожиданно к нему обратился человек, предложивший собрание сочинений Ф. М. Достоевского. Это был сказочный подарок судьбы. Уезжая из города, ценитель классики не хотел бросать любимые книги, которые были переплетены руками его жены, и Евгений Сергеевич за символическую плату приобрел 12 ценнейших томов. Он нес их с Лиговки, и на душе было радостно. Человеку в любой обстановке нужен кусочек счастья. Это была еще одна веха войны.

В самое трудное блокадное время зимы 1941-1942 годов жизнь в городе не замирала. Ляпины продолжали трудиться: Сергей Евгеньевич преподавал в пединституте им. Герцена, а Евгений Сергеевич работал в Математическом институте Академии наук - ходил на Васильевский остров. Занятия математикой стали менее интенсивными и плодотворными, чем до войны и после. Физических сил не хватало, сказывалось истощение.

В феврале увеличили норму хлеба, открыли стационар в гостинице «Астория» для поддержания слабеющих. Сначала Евгений, а потом и Сергей Евгеньевич провели в нем продолжительное время.

В марте был издан приказ о всеобщей эвакуации. Однако, поколебавшись, Ляпины решили не уезжать. В мае приказ повторился, но Евгений Сергеевич болел, а когда пришел на работу, то узнал, что Математический институт уехал. Перед молодым человеком встал вопрос, где работать. До своего отъезда институт наладил связи с АПУ (Архитектурно-планировочное управление), куда Ляпин и был зачислен в июне 1942 года. Он был единственным математиком во всем учреждении и занимался расчетами разрушений в городе.

Ляпин-старший осенью и зимой 1941-1942 годов продолжал преподавать в Педагогическом институте, но к весне занятия прекратились, и Сергей Евгеньевич стал начальником штаба одного из подразделений МП ВО. В мае начались регулярные обстрелы Ленинграда. Стало ясно, что блокада продлится и зимой.

Город начал готовиться к длительному пребыванию в осаде: появились огороды в центре города, строились и утеплялись бомбоубежища. Руководству обороной города потребовался перспективный расчет прочности ладожского льда для новой Дороги жизни.

В это лето в АПУ Евгений Ляпин встретился с профессором В. М. Акимовым и от него узнал, что в Ленинградском отделении Главной геофизической обсерватории (ГГО) идет активная научная работа. Туда, в главное здание, находившееся у железнодорожной станции Кушелевка, и поступил на работу молодой математик в июле 1942 года (хотя оформился только в январе 1943-го). Много было проделано работы за годы войны, сейчас ученому трудно вспомнить тематику разработок для Ленинградского и Центрального фронта. В числе них на первом месте был расчет прочности ледовой трассы по Ладожскому озеру. Результаты этой работы, как предполагал сам Евгений Сергеевич, впоследствии могли стать важным фактором при получении ордена Ленина уже в 1970-е годы.

В конце войны Евгений Ляпин защитил докторскую диссертацию и вернулся к теоретической математике, а также к преподавательской работе в Государственном университете. Вместе с этим он подал заявление на конкурс на заведование кафедрой алгебры в Педагогическом институте имени Герцена. Кроме интересной работы был еще один аргумент в пользу такого решения: при институте давали квартиру в упомянутом раньше корпусе № 10.

Вопрос жилья в Ленинграде был всегда очень острым (таким остается и посейчас). Ляпины в середине сороковых продолжают жить на 8-й Красноармейской улице при школе, где Сергей Евгеньевич давно не работал. Нужно было освободить казенную квартиру, а как это сделать? Как нельзя кстати пришелся вариант с работой в Педагогическом институте.

Послевоенное время

Став заведующим кафедрой, Е. Ляпин получил не квартиру в обычном смысле слова, а стены, которые предстояло превратить в жилье. В окнах не было стекол, двери - искорежены, пол в коридоре пробит снарядом. За приведение квартиры в жилое состояние взялась молодая жена Евгения Сергеевича, Лидия Ивановна. Так появилась квартира математиков в профессорском корпусе.

А теперь пришло время рассказать о встрече с Лидочкой Аникиевой. Молодые люди познакомились в 1947 году. В тот день Сергей Евгеньевич, заведовавший кафедрой методики преподавания математики при пединституте, пригласил юную ассистентку по делу к себе домой. Так получилось, что Лидочка задержалась и была приглашена к обеду, тогда произошла эта счастливая встреча. Но Лида знала Евгения еще до войны, когда училась в ЛГУ.

Всю блокаду она прожила в Ленинграде, в доме на территории Лесотехнической академии, где преподавал ее отец. С 1944 года Лидия посещала лекции в Педагогическом институте, т. к. это учебное заведение раньше других начало работать. В этом институте она и продолжила обучение, а закончив - осталась работать.

Встреча на домашнем обеде оказалась счастливой. Много лет спустя, потеряв свою любимую супругу, Евгений Сергеевич сказал, что прожил счастливейшую жизнь с Лидией Ивановной Аникиевой-Ляпиной.

Верным другом и опорой была Лидия Ивановна в сложные моменты жизни. Трудным временем для советской фундаментальной науки стал конец 40-х годов. Борьба последователей Т. Д. Лысенко с космополитизмом. Началось все в августе 1948 года с сессии ВАСХНИЛ, где Лысенко «разоблачил» идейно чуждые «идеалистические» теории, затруднявшие развитие сельского хозяйства. С одобрения Сталина в 1949 году борьба за идейную чистоту науки докатилась и до математики.

По всем партийным организациям были разосланы установки, что идеологически вредные течения могут проявляться во всех областях науки. Началась расправа с неугодными, неудобными учеными и просто сведение счетов.

Борьба с «морганистами-вейсманистами» отбросила нашу науку на много лет назад, а в тех областях, в которых Советский Союз имел преимущества, он отстал от Запада навсегда. Например, кибернетика была названа «продажной девкой империализма» и запрещена на долгие годы.

Евгений Сергеевич в 1949 году преподавал в Ленинградском университете. Воинственная волна докатилась и туда.

Обструкции подверглись три области: топология - направление, во главе которого в то время стоял профессор Николай Александрович Шанин; теория полугрупп, разработанная Е. С. Ляпиным; функциональный анализ; и один из его создателей, ученик и последователь Леонида Витальевича Канторовича, Борис Захарович Вулих.

Состоялось заседание кафедры алгебры. Вероятно, к тому моменту уже состоялось закрытое партийное собрание, и решение заседания кафедры было предопределено. Таков был порядок в те годы. Заседание открыл заведующий кафедрой Дмитрий Константинович Фадеев. Слово для разоблачения идеологически чуждых и неверных явлений развития тео-рии полугрупп во главе с Е. С. Ляпиным было предоставлено доценту И. Н. Санову.

Надо отметить, что отношения между Ляпиным и Сановым сложились непростые. Евгений Сергеевич был назначен оппонентом у Санова, который собирался защищать кандидатскую диссертацию. Познакомившись с ней, Ляпин указал автору на неточность (не ошибку, а неверное утверждение). Тогда из уже представленной к защите работы Санов изъял несколько страниц, после чего Евгений Сергеевич отказался ему оппонировать.

Так Санов и Ляпин оказались по разные стороны баррикады. Обвинительная речь на заседании кафедры напоминала сведение счетов.

Д. К. Фадееву пришлось перевести разговор на обсуждение направлений алгебры. Решение было принято. Оно должно было стать ступенькой к последующему постановлению заседания ученого совета. Сценарий борьбы с отступниками был жестко отработан.

Заседание ученого совета математико-механического факультета было открытым. Оно проходило в большой физической аудитории физфака университета. Решение заседания было предрешено. Из Саратова приехал математик Ермилов, чтобы не было никаких неожиданностей.

Александр Данилович Александров предупредил Евгения Сергеевича о том, что ведется основательная подготовка и ему нужно быть осторожным. Защищаться, возражать, оправдываться было опасно. Можно было только каяться, признаваясь во всех мыслимых и немыслимых грехах, или молчать. Как правило, поведение осуждаемого не влияло на решение. Спектакль был продуман постановщиками.

Аудитория была переполнена преподавателями и студентами. В президиуме были члены ученого совета и Ермилов, не являвшийся таковым. Председательствовал А. Д. Александров.

С обвинительными докладами выступили Ермилов, Б. А. Волков, Венков. В этих речах звучало не только обличение направлений теоретической математики, но и конкретно ученых: Шанина, Вулиха, Ляпина, «оторвавшихся от жизни и не приносящих никакой пользы социалистическому обществу».

В конце подобных «спектаклей», кроме подготовленных обличителей, могли выступить желающие. На этом заседании пожелал выступить Ляпин (Вулих и Шанин последовали совету: промолчали). Евгений Сергеевич очень эмоционально возражал тем, кто мешал науке двигаться вперед путем выдвижения новых идей и направлений, - в алгебре новым направлением следует признать теорию полугрупп. Закончил свое выступление Евгений Сергеевич так: «На самом деле успех науки требует выдвижения новых идей, надо дать им возможность развиваться». Обратился к совету с призывом: «Не зажимайте новых направле-ний, дайте работать в науке новаторам!».

Уходил с трибуны Ляпин под аплодисменты всего зала. Больше других рукоплескали разместившиеся на галерке студенты Евгения Сергеевича.

Потом попросил слова Рувим Эммануилович Соловейчик. На трибуну из зала вышел человек в военной форме, который был знаком не всем, особенно молодому поколению. Рувим Эммануилович окончил матмех ЛГУ на два года раньше Ляпина по специальности «математика сплошной среды», познакомились ученые в 1943 году в Москве на совещании Гидрометеослужбы, а впоследствии работали вместе в ГГО.

Соловейчик начал свою пространную «соломонову» речь с абстрактного осуждения «некоторых» оторвавшихся от жизни ученых, занятых «формальными задачами» и далеких от нужд народного хозяйства. Этим «ученым» он противопоставил других, тоже «некоторых», которые до войны занимались отвлеченными задачами, а вот в трудную для родины минуту переключились на решение проблем для вооруженных сил. Вот один из таких математиков во время войны вник в насущные задачи артиллерии, оборонной про-мышленности, ледовой Дороги жизни. Этот математик показал удивительные результаты. С пафосом закончил: математика служит производственным целям! По окончании речи Рувима Эммануиловича зал аплодировал.

Спускаясь в зал к своему месту, Соловейчик вдруг остановился, будто что-то вспомнил, и сказал:

- Да, я вот тут рассказывал о математике. Он ведь и награжден был, - кажется, имени не назвал? - Евгений Сергеевич Ляпин.

На свое место Соловейчик прошел под гром рукоплесканий.

Это была победа.

И хотя потом выступали члены ученого совета, осуждавшие формализм в науке, космополитизм и прочие «измы», и было принято подобающее в подобных случаях решение, но того уничтожения новых направлений в математике, которое ожидалось, не последовало. Подобные «разоблачения» проходили во всех научных учреждениях. В некоторых заседания ученых советов заканчивались «разгромом» целых отраслей науки. Завершилась эта массированная атака ЦК КПСС на науку запретом генетики и кибернетики.

К Ляпину были применены весьма мягкие меры: его вынудили уйти из ЛГУ.

Руководство Педагогического института сделало вид, что не знает о произошедшем в Университете. Евгений Сергеевич остался преподавать в этом вузе.

Так еще одна трагедия нашей страны затронула Е. С. Ляпина.

...Мы перелистнули одну из самых трагических страниц истории нашей страны и семьи Ляпиных. И потом не все складывалось легко и просто, были семейные радости: в 1948, 1949 годах родились сначала дочка Лариса, потом сын Сережа.

В 1950-е годы постепенно пришло признание: награды и звания, начали выпускать за границу, печатать его книги, которые стали основополагающими в теории полугрупп. Появились ученики.


Данная статья «Гордость нашего города» взята из журнала «История Петербурга» №1 (23) 2005, автор Н.М. Хайт.

Для добавления комментария необходимо авторизоваться / зарегистрироваться